использование материалов разрешено только со ссылкой на ресурс cossackdom.com

КАЗАКИ ВОСТОЧНОГО ПРЕДКАВКАЗЬЯ В XVIII-XIX ВВ.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

В ХVIII-ХIХ вв. Восточное Предкавказье стало особым регионом России. Ранее оно было частично (и стихийно) освоено казачьими группами и ногайцами. Но в рассматриваемый период сюда уже по воле правительства переселяются казаки из других регионов страны, закавказцы и др. Правительственное "освоение" преследовало вполне конкретные задачи: защитить, сохранить регион в составе России, экономически освоить его.
Под влиянием внешних и внутренних социально-политических условий очень сильно, по сравнению с т.н. вольным периодом, изменился образ жизни казаков. Приспособление шло и к новой географической среде обитания. В то же время были сохранены язык, религия, остатки прежнего ХКТ, что позволяет отнести их (по терминологии С.В.Лурье) к "центральной зоне" казачьей культуры. Именно они в процессе социализации передавались новым поколениям, что и определяло преемственность в развитии казачьих групп.
Наши выводы о роли военно-промыслового ХКТ в формировании и развитии казачества перекликаются с наблюдениями А.Н.Ямскова, З.П.Соколовой и других исследователей о нерасторжимой связи культуры этнических общностей (например, малых народов Сибири и Севера) с их производственной деятельностью. Те, которые прекращали заниматься традиционными видами деятельности, достаточно быстро подвергались ассимиляции, утрачивали иные этнические черты, в том числе и этноним (см.: 1, с.119-120, 165). Аналогичные выводы делают и ученые, занимающиеся изучением малых народов зарубежья. По их наблюдениям, переход к иному хозяйственно-культурному типу всегда сопровождается колоссальными заимствованиями (орудий труда, пищи, жилища, одежды, языка и пр.) и в конечном итоге приводит к быстрой ассимиляции соседними народами (2, с.233-234; 3, с.62). Именно эти процессы утраты прежнего ХКТ (вкупе с утратой диалектов, особенностей религии, традиционной материальной культуры и др.) происходили с казачьим населением региона со второй половины ХIХ века. Усиливающаяся деэтнизация некоторыми исследователями именуется расказачиванием. Важную роль в этом, в целом объективном процессе, играло государство, которое организованными переселенческими волнами размывало "старые" казачьи группы, вводило их в сословно-правовые рамки, определяло профессионализацию.
Указание В.М.Широкогорова о том, что этнос - это процесс, актуально и применительно к субэтносу. Казачьи социоры прошли по крайней мере 500-летний путь развития, в ходе которого изменялись районы проживания (например, у гребенцов - сначала горы-гребни, правобережье, а затем и левобережье Терека), окружающие народы, хозяйственные занятия (переход от присваивающей экономики к производящей) и др. Вольный период саморазвития сменился в ХVIII-ХIХ вв. условиями жесткого диктата властей, моделировавших казачьи социоры по типу крестьянских общин. К этому приводила и миграционная политика правительства, ставившая цель превратить казачество в часть русского земледельческого населения страны.
Деэтнизации "старых" казачьих групп способствовало усилившееся влияние т.н. городской культуры, светского образования, а также распространение православия. Позиции последнего значительно окрепли в пореформенный период и тем самым казачьи группы лишались важнейшего этноразделительного признака, становились "духовно" однородными, близкими русским.
Отмеченные процессы происходили в общем русле унификации и модернизации русской культуры, когда стирались различия между этнографическими и субэтническими группами.
В ХХ веке на территории Терского левобережья произошли огромные изменения в этническом составе населения, что во многом определялось политическими причинами.
Как известно, казачество, в своем большинстве, не поддержало советскую власть, за что и было "наказано". По данным В.М.Кабузана, в 1917-1926 гг. численность населения Северного Кавказа сократилась почти на треть, главным образом за счет русского (казачьего) населения (4, с.109-110; см.: Приложение). Национально-государственное строительство, проводившееся в регионе, учитывало интересы, прежде всего, горских народов. В казачестве видели лишь имперское сословие, которое нужно ликвидировать, в том числе и физически. Казаки в годы советской власти стали этнографическими группами русского народа с перспективой полной утраты своей специфики.
Положение терского казачества в советский период до сих пор слабо изучено. Однако документы свидетельствуют, что с 1918 по 1921 гг. было выселено и разорено 11 станиц, вошедших в состав Горской республики (в том числе станица Калиновская, состоящая к тому времени из 1382 дворов). Освобожденные для горцев, они ими практически не заселялись, и как писали казаки: "Разрушаются здания, инвентарь, рамы, стекла и проч. увозятся в аулы, портятся фруктовые деревья. Сельскохозяйственный инвентарь разбросан, изломан, ржавеет и гниет... Русское население обезоружено и к физическому отпору и самосохранению бессильно. Аулы, наоборот, переполнены оружием, каждый житель, даже подростки лет 12-13 вооружены с ног до головы, имея и револьверы, и винтовки... Таким образом получается, что в Советской России две части населения поставлены в разные условия в ущерб одна другой, что явно несправедливо для общих интересов" (5, с.139).
В ходе дальнейших административно-территориальных преобразований западная часть Терского левобережья (с г.Моздоком и станицей Луковской) оказалась в составе Северо-Осетинской, восточная - (с г.Кизляром и некоторыми терскими станицами) в составе Дагестанской АССР. Большая часть станиц все же была передана в Орджоникидзевский (Ставропольский) край, но ненадолго.
В связи с восстановлением Чечено-Ингушской АССР (после 12 лет депортации ее народов) Постановлением Правительства РСФСР от 7 февраля 1957 года центральная часть Терского левобережья была выделена из состава Ставропольского края и включена в границы ЧИАССР (4, с.115). В Наурский и Шелковский районы вошли все гребенские станицы: Червленная, Щедринская, Новогладковская (Гребенская), Старогладковская, Курдюковская, а также Бороздинская, Дубовская, Каргалинская, Ищерская, Наурская, Мекенская, Калиновская. Возвращавшимся из ссылки чеченцам запрещалось селиться в горах, их упорно размещали в казачьих станицах, закладывая тем самым бомбу замедленного действия (6, с.5-6). Лишь Стодеревская и Галюгаевская остались в границах Ставропольского края.
Расширение административных границ автономных республик в советский период было воспринято "титульным" населением как расширение границ этнических. Началась "коренизация" населенных пунктов Терского левобережья. Уже в 1959 году в Наурском районе русские составили 83,2%, чеченцы - 7,3%, в Шелковском - соответственно 71% и 5,7% (4, с.115). В дальнейшем доля чеченцев как в целом по республике, так и по указанным выше районам постоянно росла.
Аналогичные процессы происходили и на территории Дагестана. В Кизлярском районе республики с 1970 по 1989 гг. русское население сократилось в 2 раза, в то же время численность аварцев и лезгин возросла в 2 раза, даргинцев - в 3,5 раза, лакцев - в 7 раз (7, с.34-35).
Одна из причин этого связана и с тем, что демографическое развитие основных групп населения республик развивалось в разных направлениях. Горские общества продолжали оставаться традиционными с высоким уровнем рождаемости, господством патриархально-родовых норм. В то же время у русских (в меньшей степени терских казаков) в годы советской власти завершился процесс демографического перехода, то есть смены "традиционного" режима воспроизводства на "современный" (при котором более престижно иметь не большое количество детей, а детей, получивших хорошую профессиональную подготовку).
Урбанизационные процессы, которыми в большей степени были затронуты русские, делали для них притягательными и престижными города. По данным Г.В.Заурбековой, в конце 30-х гг. в селах Чечено-Ингушетии проживало 44 % русских, в конце 50-х гг. - 14,7 %, в конце 70-х гг. - 4,6 % (8, с. 76-80). Дальнейшее развитие урбанизационных процессов привело к оттоку молодежи, старению населения станиц. Демографическая ситуация здесь менялась.
Не только низкий уровень рождаемости, вызванный демографическим переходом и урбанизацией, но и усиливавшаяся миграция за пределы автономных республик Северного Кавказа, привели к уменьшению численности "русскоязычного", в т.ч. и казачьего, населения. С развитием "перестроечных" процессов не столько недостаточные возможности для профессионального и культурного роста, сколько складывающаяся тяжелая морально-психологическая атмосфера подозрительности, "виновности" (за действия властей, как в дореволюционный, так и в советский периоды), которая все больше окружала русских на фоне стремительно шедшего национального возрождения, вынуждала их искать новые места для проживания (подробнее см.: 9; 10; 11).
В перестроечный период происходила дальнейшая коренизация станиц, в том числе и в связи с целенаправленными действиями властей по переселению горцев на равнину, что сопровождалось занятием административных должностей представителями титульных народов, скупкой домов, распространением новых моделей поведения и пр. (7, с.35).
Этот процесс особенно ускорился в последнее десятилетие в связи с отсутствием условий для безопасности т.н. русскоязычного населения. Назовем в этой связи осетино-ингушский конфликт 1992 года (перешедший в тлеющую стадию), военные действия в Чечне в 1994-1996, 1999-2001 годах, нападение чеченских боевиков на Дагестан в 1999 году и др. Не случайно, что наибольшее число переселенцев в Ставропольский край дают Чечня, Дагестан, Северная Осетия-Алания, а также Карачаево-Черкессия (12, с.121,123).
Терские казаки стали терять свою малую родину. У оставшихся, которые не могли смириться с мыслью стать беженцами, усилилось стремление к объединению в рамках единого административного образования.
Однако разрозненность сил, нестабильность в регионе, отсутствие поддержки со стороны федерального центра не позволили не только решить, но и приблизиться к решению известных проблем. И это несмотря на то, что терское казачество имело достаточно широкую базу. Городское и сельское "русскоязычное" население региона поддержало его "не по зову крови", а видело в казачестве форму социальной защиты (7, с.36-43; 13, с.14-15).
И по сей день отсутствие условий для безопасной жизни, этнокультурного развития побуждают жителей Терского левобережья к переезду, что ставит на карту будущее всего региона. По словам атамана Всекубанского казачьего войска В.П.Громова: "Россия там - где русские. Уходят русские - уходит Россия" (см.: 11, с.85). Необходимость разработки и реализации эффективной государственной политики в отношении приграничных районов - это вопрос будущего не только терского казачества, но и всего Восточного Предкавказья.

1. Обычное право и правовой плюрализм (Материалы ХI Международного конгресса по обычному праву и правовому плюрализму, август 1997 г., Москва). - М., 1999.
2. Малые народы Индонезии, Малайзии и Филиппин. - М.: Наука, 1982.
3. Этнография детства. Традиционные методы воспитания детей у народов Австралии, Океании и Индонезии. - М. Наука, 1992.
4. Кабузан В.М. Население Северного Кавказа в ХIХ-ХХ веках. Этностатистическое исследование. - СПб.: БЛИЦ, 1996.
5. Противостояние. Документ без комментариев. // Родина, 1994. № 3-4.
6. Еремин Н.М. Как на Тереке-реке (10 ноября 1991 года). - Губкин, 2001.
7. Кульчик Ю.Г., Конькова З.Б. Нижне-терское и гребенское казачество на территории Дагестана. - М., 1995.
8. Заурбекова Г.В. Изменения этно-социального состава населения ЧИАССР за годы Советской власти. // Этнокультурная динамика в центре и на периферии этнического ареала. - М.: АН СССР, 1986.
9. Виноградов В.Б. Россия и Чечня: историческая неразрывность (заметки очевидца и участника событий на рубеже двух тысячелетий). // Россия на рубеже тысячелетий: итоги и проблемы развития. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. - Армавир, 2000.
10. Дударев С.Л. Россия и Чечня в конце XX в.: что дальше? // Россия в конце XX века: пути выхода из кризиса. Материалы региональной научно-практической конференции. - Армавир, 1999.
11. Великая Н.Н., Дударев С.Л. Из истории русского населения Чечни. // Россия на рубеже тысячелетий: итоги и проблемы развития. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. - Армавир, 2000.
12. Аствацатурова М.А., Савельев В.Ю. Диаспоры Ставропольского края в современных этнополитических процессах. - Ростов-на-Дону-Пятигорск: СКАГС, 2000.
13. Кульчик Ю.Г. Терское казачество - пути выживания (на примере Кизлярского округа). // Пути возрождения Терского казачества. Тезисы докладов региональной научно-практической конференции. - Кизляр, 1993.